О художественном содержанииО содержании ▾
События, персонажи и элементы мира произведения могут быть вымышленными. Совпадения с реальными людьми и событиями в художественных сценах могут быть случайными.
Магические зелья, эликсиры и снадобья — элементы вымышленных миров. Их упоминание не является советом употреблять какие-либо вещества. Сайт не рекомендует употребление запрещённых, психотропных или одурманивающих веществ. Берегите здоровье.
Черная железная карета яростно тряслась под порывами ураганного ветра.
Каждый взмах широких мясистых крыльев Ночного Кошмара порождал воздушные потоки, от которых сводило зубы.
Чтобы противостоять жуткому холоду на такой высоте, способному мгновенно заморозить кровь, руны поддержания температуры на четырех стенах салона работали на полную мощность, излучая тусклое темно-красное свечение.
Но даже несмотря на это, края стеклянных окон в углах всё равно покрылись толстым слоем белого инея.
— Проклятье, почему в этой дыре так холодно?
Мона плотнее запахнула на себе искусно сшитую бархатную мантию, с выражением брезгливости достала из изящного ароматического мешочка носовой платок и прикрыла им рот и нос.
Её взгляд без малейшего стеснения вонзился в сидящих напротив Фейна и Лию, а тон стал язвительным:
— И к тому же воздух в карете просто отвратительный. Мало того, что воняет серой, так ещё и этот тошнотворный запах трав.
Лия неловко сжалась, рефлекторно попытавшись спрятать за спину ящик, доверху набитый травами.
Фейн же словно ничего не слышал. Он сидел на своем месте с непроницаемым лицом, раз за разом вырисовывая в разуме завершенную звездную карту.
Под наставничеством Энилы Фейн выработал привычку постоянно поддерживать прорисовку звездной карты.
Это способствовало непрерывному расходу и восстановлению духовной силы, что приводило к её росту.
К тому же, это помогало сохранять душевное равновесие, закладывая фундамент для последующего изучения методов медитации.
Можно сказать, он убивал трех зайцев одним выстрелом.
К настоящему моменту прорисовка звездной карты в голове стала для Фейна такой же естественной, как дыхание.
Его левая рука пряталась в рукаве, кончики пальцев мягко поглаживали кольцо, вырезанное из Кристалла Лазурного Сияния. Хотя он и не активировал кольцо для восполнения духовной силы, оно всё равно позволяло поддерживать стабильность и спокойствие в пространстве духовной силы.
— Побереги силы, Мона.
Неожиданно подал голос маг Гесс, до этого момента медитировавший с закрытыми глазами. Его тон был холоден:
— От твоих жалоб теплее не станет. Если тебе холодно, можешь попробовать запустить базовый метод медитации, выданный Академией, а не болтать здесь без умолку, как ничтожная простолюдинка.
Лицо Моны застыло, и она смущенно закрыла рот.
Вот только её взгляд по-прежнему злобно сверлил Фейна, словно она решила выместить всю обиду от выговора наставника на этом человеке низшего сорта.
Кайл, всё это время хранивший молчание, повернул голову и посмотрел в окно. В его серых глазах отразился бледный мир внизу.
Спустя мгновение он впервые заговорил низким голосом.
— Наставник, ситуация внизу... кажется какой-то неправильной.
Гесс открыл глаза и проследил за взглядом Кайла.
В этот момент Ночной Кошмар медленно пролетал над некогда шумной бедняцкой деревней.
Изначально тесные, хаотично разбросанные дома сейчас были полностью погребены под снегом, наружу торчали лишь неровные края крыш.
Однако на этой ослепительно белой снежной равнине возвышалось множество... странных объектов.
Это была толпа людей, застывших в движении.
Мужчины, тащившие за собой семьи, старики с пожитками за спиной, и даже женщины, вскинувшие руки, словно в молитве.
Они не упали.
Они сохранили те позы, в которых их застали последние мгновения жизни, прямо так и стоя в снегу. Как бы яростно ни завывал ветер, края их одежды и пряди волос оставались абсолютно неподвижными.
Они превратились в кристально чистые синеватые ледяные скульптуры.
— Это...
Лия прильнула к окну, издала сдавленный вскрик и прикрыла рот рукой.
Зрелище было слишком жутким, но в то же время обладало некой жестокой эстетикой.
Словно великий скульптор в одно мгновение остановил время, запечатав сотни живых душ в вечных произведениях искусства.
— Группа беженцев, пытавшихся прорваться во Внутреннее кольцо.
Гесс равнодушно отвел взгляд, словно говорил о кучке камней:
— Похоже, им не повезло. Они попали под выброс экстремально холодного потока.
В то же мгновение лютый мороз вытянул всё тепло из их тел, не оставив времени даже на то, чтобы упасть.
— Какая глупость.
Мона презрительно хмыкнула.
Без защиты магической силы бегать по пустошам — верная смерть.
— Эй, они просто хотели выжить!
Не сдержавшись, возразила Лия.
Остальные маги проигнорировали её. Пусть они были лишь кандидатами в ученики, но уже ступили на уровень существования, в корне отличный от смертных.
Маги не испытывали лишних сантиментов при виде этой жестокой картины.
Фейн промолчал.
Сквозь особое зрение, открытое благодаря магическому восприятию, эти так называемые мертвые ледяные скульптуры предстали перед ним в совершенно ином, ужасающем свете.
Они... не угасли до конца.
В глубине этих полупрозрачных синеватых оболочек Фейн отчетливо видел крошечные, оранжевые огоньки, слабые, как пламя свечи, но всё еще упорно бьющиеся.
Это был огонь их жизни.
Их души.
Это не было обычным обморожением до смерти.
Слой синеватых кристаллов льда не собирался убивать их. Он действовал как несокрушимый янтарь, навеки запирая внутри их плоть, их боль и те крупицы тепла, что в них еще оставались.
Они кричали.
Они выли от муки.
Но для стороннего наблюдателя они оставались лишь тихими, прекрасными статуями.
«Это совершенно не похоже на природное явление...»
По спине Фейна пробежал холодок.
Этот метод был куда более жестоким и эффективным, чем любая магия Школы Некромантии, о которой он читал в записях темных магов.
Но сильнее всего его пугало то, что эти умершие люди в любой момент могли подвергнуться оживлению трупа.
— Приготовиться к посадке.
Голос Гесса вырвал Фейна из раздумий.
— Разве мы уже добрались до Деревни Сухих Листьев, господин Гесс?
Мона бросила взгляд в окно и с недоумением спросила.
— В этом и заключается долг патрульного мага, дура ты этакая.
Грубо выругался Гесс.
Затем он достал из-за пазухи пергаментный свиток, развернул его, провел пальцем по поверхности и подтвердил:
— Судя по журналу первопроходцев, в прошлый раз это место еще числилось как пункт снабжения, а сейчас оно полностью погребено.
Столь кардинальные изменения необходимо зафиксировать в журнале.
К тому же, Ревущий еще не подоспел. Мы сделаем привал и заодно проверим, не осталось ли в деревне чего-нибудь ценного, что можно спасти.
Эти слова стали для Фейна полной неожиданностью.
В конце концов, Гесс с первого взгляда производил впечатление жадного эгоиста.
Но, похоже, к обязанностям патрульного мага он относился весьма серьезно.
Ночной Кошмар начал медленно снижаться.
Фейн на мгновение задумался. Хотя он видел подобное лишь однажды и не мог со стопроцентной уверенностью утверждать, что эти ледяные скульптуры непременно оживут.
Однако, как член отряда, он решил предупредить об угрозе оживления трупов.
— Господин Гесс.
Фейн глубоко вздохнул и за мгновение до того, как открылась дверца кареты, постарался придать своему голосу максимально смиренное звучание:
— Перед отправлением господин Такер специально поручил мне кое-что.
Он заметил, что за пределами Изумрудного Города появился странный феномен оживления трупов.
Гесс нетерпеливо взглянул на Фейна:
— Малец, я знаю об этом. В итоге это классифицировали как специфическое патологическое явление низкотемпературного спазма, не так ли?
Фейн не ожидал, что этот ученик мага из Академии Дантингтон будет в курсе событий, произошедших в таком отдаленном маленьком городе.
Он поспешно кивнул и предупредил:
— Да, но господин Такер напомнил мне, что это явление обладает крайне высокой... заразностью.
Об этом Объединенная Ассоциация Магов не стала объявлять во всеуслышание.
— Заразностью?
Гесс приподнял бровь, остановил свои движения, и его холодные глаза впервые посмотрели на этого блатного прямо.
— Да.
Фейн опустил голову, говоря полуправду-полуложь:
— Господин Такер предположил, что этот экстремальный холод больше напоминает нестабильное и активное состояние кристаллизации магической силы.
Если нарушить этот шаткий баланс внешним воздействием или контактом с живым источником тепла, начнется цепная реакция.
Так что, если мы увидим внизу что-то... странное, лучше этого не касаться без необходимости.
Такие заявления были рискованными.
Если Гесс сочтет это паникерством, положение Фейна в команде станет весьма шатким.
Стоявшая рядом Мона тут же язвительно усмехнулась:
— Ты даже не кандидат в ученики, а уже пытаешься учить Ученика Первой Ступени, что ему делать?
Боишься, что эти замерзшие мертвецы вскочат и укусят тебя?
Однако Кайл задумчиво посмотрел на Фейна.
— Заткнись, Мона.
Вопреки ожиданиям, Гесс не разозлился.
Он задумчиво взглянул в окно на застывшие жуткие силуэты, затем повернул голову и глубокомысленно посмотрел на Фейна:
— Этот старик Такер хоть порой и упрям, но его познания в зельеварении намного превосходят навыки обычных учеников магов...
Гесс поправил перчатки и толкнул дверцу кареты:
— Я принял твое предупреждение к сведению. Хоть я и не думаю, что пара трупов сможет доставить проблем, но для патрульного мага осторожность никогда не бывает лишней.
Всем слушать приказ! Без моего разрешения строжайше запрещено прикасаться к любым предметам в деревне!
После приказа Гесса лица кандидатов в ученики в карете тотчас стали настороженными.
Бум.
Шасси черной железной кареты тяжело рухнуло на промерзшую землю.
Хотя тяжелый алхимический броневик Ревущий из-за бушующей метели всё еще с трудом продвигался в километре позади, Гесс явно не собирался ждать на месте.
В этот момент снегопад за пределами кареты внезапно усилился.
За пеленой плохой видимости множество застывших на месте ледяных скульптур мертвыми взглядами пристально уставились вперед, прямо на то место, где находились Фейн и остальные.