О художественном содержанииО содержании ▾
События, персонажи и элементы мира произведения могут быть вымышленными. Совпадения с реальными людьми и событиями в художественных сценах могут быть случайными.
Магические зелья, эликсиры и снадобья — элементы вымышленных миров. Их упоминание не является советом употреблять какие-либо вещества. Сайт не рекомендует употребление запрещённых, психотропных или одурманивающих веществ. Берегите здоровье.
Всё процветало и развивалось. Жизнь казалась настолько прекрасной, что Сянсянь иногда вскакивал посреди ночи в холодном поту, думая, что всё это лишь сон.
Богу Смерти было абсолютно плевать, счастлив он или страдает. Он по-прежнему позволял Сянсяню плыть по течению. Как бы парень ни пытался осторожно выведать у него хоть что-то, ответ оставался неизменным: всё идёт так, как предначертано судьбой.
Казалось, он просто хочет, чтобы Сянсянь жил полной жизнью, переходя от одной радости к другой, вплоть до самой смерти.
Каждую неделю он стабильно получал мешок золота. Каждое утро просыпался, глядя на один и тот же привычный потолок.
Но чем стабильнее всё становилось, тем сильнее разрасталась внутри Сянсяня грызущая тревога.
Ему по-прежнему каждую ночь снился тот каменный эшафот. Там больше не было голов, которые нужно рубить, но он чётко видел горы, раскинувшиеся под обрывом.
Обезглавленные тела продолжали гнить, однако скорость разложения у каждого трупа была разной. Возможно, это зависело от того, в какой среде погиб каждый конкретный гуль, а может, всё дело было лишь в его собственном подсознательном чувстве вины.
Хотя сам Сянсянь не считал, что испытывает стыд. В конце концов, при одной мысли об этих уродливых, раздутых, заразных мутантах он всё ещё скрипел зубами от ненависти.
Теперь вся эта банда людоедов была мертва. Безголовые туши мокли в лужах собственной крови. Если посмотреть на них сверху вниз, они напоминали рисинки, плавающие в густом рисовом отваре.
Реальность и сны, полные мертвецов, словно раскололи мир надвое. Его душа отправлялась во сне в царство мёртвых, чтобы раз за разом приводить в исполнение приговор над душами гулей.
Такая жизнь держала Сянсяня в постоянном первобытном страхе. Что же на самом деле представляла собой эта пресловутая судьба?
Он мог бы вести себя как покорная овца, которую погоняет пастух. Мирно жевать траву, позволить постричь себя в нужный сезон, а когда придёт время — безропотно пойти под нож.
...
Ведь сказано же: «всё идёт так, как предначертано судьбой».
Если эта судьба способна подарить ему такое счастье сейчас, что помешает ей в одно мгновение лишить его всего и пустить по миру?
Заявление на иммиграцию в Россию всё ещё находилось на стадии рассмотрения, во Вьетнаме продолжала бушевать война, а оформление документов для Асии и вовсе казалось делом бесконечно далёкого будущего.
Сянсянь чувствовал, что его терпение на исходе. Он больше не мог позволить себе бесцельно слоняться по дому.
Нужно бежать. Бежать так далеко, как только возможно.
Сянсянь поделился своими мыслями с Асией, сказав, что хочет купить дом где-нибудь в другом месте. Чем дальше, тем лучше.
Асия не стала возражать. Тогда он направился в спальню к родителям, чтобы рассказать им о своей затее.
Его внезапная идея купить недвижимость в Тибете не вызвала у них особого восторга.
Это место находилось у чёрта на куличках. Даже на самолёте лететь туда придётся с утра до позднего вечера. К тому же там у них не было ни знакомых, ни связей. Какого чёрта ему понадобилось в этих диких горах?
Сянсяню пришлось выкручиваться, ссылаясь на то, что это необходимо для ведения его золотого бизнеса. К тому же, деньги у него теперь водились, какая разница, где именно покупать недвижимость.
В конце концов родители сдались под его напором, но выдвинули строгое условие: свадьбу на чужбине не играть. Что бы ни случилось, к этому сроку они обязаны вернуться домой.
Сянсянь согласился и сообщил, что билеты куплены на послезавтра, и скоро он отправится выбирать дом.
На следующий день мать, как обычно, принялась собирать ему вещи в дорогу.
Она никогда не бывала в Тибете, но слышала поговорку: «утром там носят ватник, а вечером — лёгкий шёлк».
Поэтому она настояла на том, чтобы Сянсянь взял с собой полный комплект зимней одежды.
Зимние вещи лежали на самом верху шкафа, плотно завёрнутые в огромный тканевый узел. Перебирая пуховики, Сянсянь вдруг наткнулся среди них на цветастую тетрадь.
Это была тетрадь с обложкой из плотного картона, скреплённая массивными металлическими кольцами.
Такими он пользовался ещё во времена учёбы. Кажется, тогда они стоили пять юаней, но бумага в них была дрянной — шариковая ручка то и дело переставала писать.
К тому же колец на переплёте было слишком много. Из-за обилия отверстий страницы постоянно рвались и выпадали.
Именно из-за того, что она была невероятно неудобной, Сянсянь, купив её однажды, на всю жизнь запомнил эту проклятую модель.
— Мам, откуда у тебя эта тетрадь? Я пользовался такими в детстве, жутко неудобная вещь.
— А? Эта? Разве это не твой старый дневник? Наверное, случайно затесалась, когда я складывала вещи.
— Не может быть. Я покупал такую всего один раз, и в итоге отдал её бабушке на растопку печи.
— Значит, ты просто запамятовал. Столько лет прошло. Нам с отцом такие тетради ни к чему, мы не брали ручку в руки с тех пор, как ты на свет появился.
— Да... неужели?
Сянсянь открыл тетрадь и взглянул на записи. Кривые, пляшущие буквы, многие из которых извивались, словно бьющиеся в агонии духи.
Это определённо был его детский почерк.
В то время родители пропадали на работе, у них совершенно не оставалось на него времени, поэтому его отдали учиться в школу-интернат.
Незабываемое было времечко. Их отпускали домой всего на два дня раз в полмесяца. Строго запрещалось приносить мобильные телефоны и MP3-плееры, а художественная литература была главной мишенью преподавательских рейдов.
Сянсянь не мог сидеть сложа руки. Он обожал романы. Заметив, что книга должна пройти через десятки рук, прежде чем учителя её конфискуют, а девочкам вечно не хватает мелких украшений и гигиенических помад, он быстро сориентировался и стал главным школьным торговцем книгами и поставщиком косметики.
Позже он самоучкой освоил сборку телефонов. На каждых выходных наведывался в пункты приёма металлолома, скупал детали и собирал из них аппараты. Главное, чтобы работали и не взрывались в руках. Эту линейку он гордо прозвал маркой «Пустошь».
В глазах учителей он был главным нарушителем спокойствия, криминальным авторитетом местного разлива, которого шмонали с особым пристрастием. Но его ни разу не поймали с поличным. Он никогда не носил товар или выручку при себе. Даже бухгалтерские книги хранились у надёжных «бухгалтеров» и «казначеев» из числа учеников. Сянсянь всегда оставался главным подозреваемым, против которого не было ни единой улики.
Ему даже не были так уж нужны деньги. Просто сам процесс будоражил кровь куда сильнее, чем глупые школьные романы или драки от безделья.
Именно в то время он вёл дневник особенно усердно. Нормальные люди дневников не пишут, но скука убивала.
Бывали такие унылые полудни, когда даже спать не получалось. Оставалось только марать бумагу, чтобы хоть как-то разогнать тоску.
Так у него выработалась привычка записывать свои мысли. Лишь в старших классах, когда учебная нагрузка стала непомерной, он был вынужден её бросить.
Сянсянь бросил взгляд на даты — всё сходилось, это были годы учёбы в средней школе.
Неужели его память действительно дала сбой?
Он отнёс тетрадь к себе в комнату и, не придав этому особого значения, продолжил паковать чемоданы.
Только после ужина и горячего душа он снова наткнулся взглядом на тетрадь, присел на край кровати и открыл первую страницу.
Ему хотелось заново пережить своё детство, эти годы бесшабашного идиотизма, приукрашенные дымкой ностальгии.