Солнце висело в высоком небе и беспристрастно проливало на землю свой свет и жар. Не различая старых и молодых, знатных и простолюдинов. Великая любовь подобна безжалостности.
Молодой олень переходил ручей, птицы пролетали между деревьями.
Сначала на горизонте появилась лишь тёмно-красная светящаяся точка, но в мгновение ока она приблизилась.
Огненный хвост вытянулся в линию пламени, словно божество провело кистью и рассекло небесную твердь.
Эта огненная линия почти одним взмахом прошла над тысячами ли гор и рек государства Чжуан. Внезапно из земли в небо взметнулся чёрный свет и преградил ей путь.
Между небом и землёй установилась жестокая связь, хлынула первородная энергия. На северо-востоке, юго-востоке, юго-западе и северо-западе вспыхнули и соединились зловещие силы!
Этот участок неба над северо-востоком государства Чжуан затянуло тучами.
Ясный день внезапно померк.
В воздухе раздался глухой голос:
— Формация Девяти Зловещих Темных Сил!
Светящаяся точка лишь мгновение боролась с мрачными тучами, а затем рухнула с небес.
Чем ниже она падала, тем быстрее становилась и тем крупнее казалась. Наконец…
Свистя, словно метеорит!
…
В пустынной местности за пределами города Фэнлинь почти не встречалось людей. Здесь стояла лишь маленькая даосская обитель, давно разрушенная и заброшенная.
— Бум!
Огненная точка врезалась в землю и выбила огромную яму, но словно какая-то сила сдержала удар, не позволив ударной волне разойтись. Когда клубы дыма и пыли рассеялись, в яме появился мужчина в огненном одеянии.
У него были мечевидные брови, уходящие к вискам, и мужественное, красивое лицо. Роскошное алое одеяние с древним узором придавало ему благородный вид. Но теперь волосы растрепались, а на одежде появились разрывы, отчего он выглядел довольно жалко.
— Кто бы мог подумать, что я, Цзо Гуанле, умру в такой глухомани… — мужчина в огненном одеянии скользнул взглядом по сторонам и с необъяснимой тоской спросил: — Как называется это место?
Сначала среди бела дня потемнело небо, затем упала звезда. Несколько нищих, живших в заброшенной обители, давно лишились рассудка от ужаса и без конца били поклоны перед входом. Услышав вопрос, один из них дрожащим голосом ответил:
— Б-бессмертный господин… Это окраина города Фэнлинь, а эта обитель… Я… мы не знаем, как она называется.
Пальцы мужчины в огненном одеянии едва заметно шевельнулись. Он уже собирался стереть нищих с лица земли.
Ныне Поднебесная переживала эпоху великой борьбы, и государства не прекращали войн. Но за последние годы ни одно сражение не сравнится по жестокости с нынешней великой битвой между Цинь и Чу. Обе стороны бросили в бой почти сто тысяч практиков. На Долинной равнине, где сошлись армии, не осталось ни травинки, а земля просела на сотни ли.
Цзо Гуанле был одним из главных людей проигравшей стороны. Он в одиночку прорвался через заставу Ханьгу и едва не переломил ход войны, так что преследование, охватившее его с небес до земли, не вызывало у него ни малейшей обиды.
Но эти нищие тоже были жителями государства Чжуан. Государство Чжуан осмелилось тайно помогать жестокому Цинь и позволило ему установить на своей территории формацию для засады и убийства… Значит, все эти люди заслуживали смерти.
Однако Цзо Гуанле сжал пальцы и погасил вспыхнувшую на кончиках пальцев искру.
— Цзо Гуанле, Цзо Гуанле… Неужели это и есть твоя широта души? Срывать злость на этих несчастных, которые никому не нужны?
Прошептав это, Цзо Гуанле вздохнул:
— Уходите.
Он заложил руки за спину и отвернулся, устремив взгляд на небо, почерневшее, словно его залили тушью. Скрывавшиеся в темноте сильные практики, надвигавшиеся, как стая волков, — вот кого должен был убить Цзо Гуанле!
Нищие, словно получив помилование, вскочили и бросились бежать. Только тот, кто отвечал первым, на мгновение замешкался, глядя на заброшенную обитель. Его спутник грубо дёрнул его, заставив пошатнуться:
— Ты жить не хочешь?
Нищие припустили изо всех сил. Наверное, за всю жизнь им ещё не приходилось бежать с такой скоростью.
Цзо Гуанле не отвёл взгляда, лишь слегка нахмурился:
— Вы не заберёте своего товарища?
В пределах, доступных его духовному сознанию, не существовало тайн.
Деревянное изваяние божества давно исчезло — вероятно, нищие сожгли его на дрова. Но под жертвенным столом всё ещё лежал нищий с едва теплившейся жизнью. Он не двигался и, скорее всего, уже просто отсчитывал дни до смерти. Вот почему тот нищий и замешкался.
Таинственный бессмертный заговорил, и нищие не посмели его ослушаться. Они даже всей гурьбой побежали обратно.
Из последних сил, тяжело дыша.
Но в глазах некоторых наблюдавших за происходящим они были не выносливее муравья и не быстрее улитки.
Слишком… медленные.
Свист! Свист! Свист!
С далёкого края неба внезапно донёсся плотный пронзительный свист…
Саранчой налетели бесчисленные полупрозрачные водяные стрелы. Какая-то сила собрала их воедино и направила к Цзо Гуанле.
Водная первородная энергия обезумевшим потоком хлынула по всему пространству.
Полупрозрачный дождь стрел приобрёл форму огромной воронки, закрыв половину неба!
Это было знаменитое масштабное смертоносное даосское искусство военного ведомства Великого Цинь — Дождь стрел мириад потоков.
— Пришли!
Цзо Гуанле поднял голову к небу. Порывы ветра взметнули его огненное одеяние и длинные волосы. Он высоко поднял правую руку. Широкий рукав алого одеяния соскользнул вниз, обнажив руку, словно вырезанную из нефрита.
Белую и сильную.
На его ладони родился красный светящийся шар, и в следующее мгновение разом вспыхнул ослепительным сиянием. Яростный световой поток ударил во все стороны.
Будто Цзо Гуанле одной рукой поднял солнце!
Это было даосское искусство, созданное им самим. В пятнадцать лет он прославился благодаря ему на Собрании Желтой реки.
Пылающее Солнце!
Бесчисленные полупрозрачные водяные стрелы преломили падающий с неба солнечный свет, превратив его в разноцветное сияние, но в следующий миг оно окрасилось в красный.
Неистовый, раскалённый огненно-красный свет.
Небо в радиусе трёхсот метров вокруг правой руки Цзо Гуанле окрасилось в алое, и Дождь стрел мириад потоков исчез.
Эта сцена была настолько великолепна, что мало кто заметил бы размытые чернильные пятна на самом краю картины.
Ещё до того, как Пылающее Солнце успело распространиться, неисчислимые стрелы уже отклонились и обрушились вниз. Бегущие нищие один за другим рухнули на землю. Их тела покрывали бесчисленные сквозные отверстия.
Они даже не успели издать крик — и уже умерли.
Жизнь была такой хрупкой.
— Бессмысленная резня — это тоже твой Дао? — уголок губ Цзо Гуанле изогнулся в насмешке. Неизвестно, к кому он обращался, но его сияющие, словно звёзды, глаза постепенно холодели.
— Тот, кто сражается с Цзо Гуанле и сдерживается, — полный идиот.
С неба спустился практик в чёрном одеянии с узорами инея.
У него было худое лицо и бледная кожа.
Он пристально смотрел на Цзо Гуанле узкими длинными глазами:
— Ты и на жалких муравьёв обращаешь внимание?
Пока он говорил, следовавшие за ним практики в чёрных одеяниях уже окружили место со всех сторон и начали складывать печати. В воздухе одна за другой возникли восемнадцать полупрозрачных водяных змей. Они с пронзительным свистом заметались в воздухе и бросились на Цзо Гуанле.
Движения этих людей были поразительно слаженными. С момента появления до атаки они не потратили ни единого лишнего мгновения.
Низкоуровневое даосское искусство Оковы водной змеи в их искусных руках стало особенно свирепым и беспощадным.
Цзо Гуанле не изменился в лице. Он развёл руки, и между ладонями сформировался огненный клинок.
— Гунъян Бай!
Он небрежно сжал Пламенный клинок, несколько раз ступил по воздуху и разом перерубил приблизившихся водяных змей.
— Раз уж вы даже привели Формацию Девяти Зловещих Темных Сил, зачем тратить наши жизни на это скучное даосское искусство?
— Скучное? Ты всё ещё думаешь… — Гунъян Бай раскрыл сложенные перед собой руки и резко поднял их вверх. — Что это твоя игра?!
Упавшие на землю тела водяных змей не исчезли. Напротив, в следующий миг они одно за другим подпрыгнули, отрубленные хвосты породили новые головы, а из половинок туловища выросли новые хвосты.
Одна превратилась в две, две — в четыре…
Это было новое изменение Оков водной змеи. Можно сказать, оно подарило этому искусству новую жизнь и открыло для него гораздо более широкие возможности.
Так появилось Логово беснующихся водных змей.
Ш-ш-ш… Ш-ш-ш… Ш-ш-ш…
Пронзительное шипение царапало слух и нервы.
Плотное кольцо свирепых водяных змей окружило Цзо Гуанле. Куда ни падал взгляд, нигде не оставалось просвета.
Но шумное шипение не смогло заглушить его ясный и твёрдый голос:
— Ин У даже не пожалел Формацию Девяти Зловещих Темных Сил. Я и правда должен умереть. Но эта жалкая обитель даже имени не имеет… Как безымянное место может претендовать на честь стать могилой Цзо Гуанле?!
По телу Цзо Гуанле внезапно взметнулось пламя.
Оно яростно бушевало, извиваясь и растопыривая огненные языки.
Пламя воспламеняло всё, чего касалось, превращалось из искры в линию и мгновенно распространялось вокруг.
В семнадцать лет он с помощью Степного пожара сжёг несколько тысяч тёмных демонов и потряс пограничные земли!
Всё Логово беснующихся водных змей загорелось. Неисчислимые водяные змеи извивались и шипели в огне, превращаясь в пар.
В клубящемся, свистящем пару Цзо Гуанле взмыл в небо. Его длинные волосы развевались, а стремительно нарастающая мощь стала необузданной.
И тут раздался пронзительный крик ястреба!
С высоты рухнул огромный чёрный ястреб. Он бросился прямо на Цзо Гуанле и резко взмахнул крыльями.
Сотни железных перьев, сопровождаемых сиянием клинков, с воем устремились вниз. Каждое сияние воплощало отдельный стиль владения клинком — яростный или коварный, — но все они сливались в единое целое.
Сияние клинков обрушилось проливным ливнем и вновь с силой сбросило Цзо Гуанле в змеиное логово.
Механический зверь Школы Мо — Парящий ястреб с клинковыми перьями.
На спине ястреба стоял босоногий мужчина в маске, за спиной которого висел медный ящик. Он молча парил навстречу ветру. Вернее, его слова уже звучали в сиянии клинков.
Поддерживаемые Формацией Девяти Зловещих Темных Сил, бесчисленные змеи продолжали расти и рождаться вновь. Степной пожар не отличался длительностью и постепенно начал угасать.
Долгая оборона неизбежно приводит к поражению. Водяные змеи то и дело пробивали тело Цзо Гуанле, оставляя кровавые брызги. Он лишь изредка глухо стонал и одной рукой размахивал огненным клинком, отбрасывая змей, целившихся в жизненно важные места.
Бесчисленные змеи пожирали тело, а тёмный инь терзал душу.
Подобную боль не смог бы вынести обычный человек.
Но Цзо Гуанле одной рукой складывал печати, а другой размахивал клинком, ни на миг не замедляясь.
И всё же на его лбу уже вздулись вены!
Гунъян Бай сцепил пальцы и поднял руки перед собой. Его длинные волосы зашевелились без ветра:
— Цзо Гуанле, если сейчас сдашься, у тебя ещё останется целое тело, которое можно будет отправить на родину!
Температура резко упала, и на его бровях выступил белый иней. Всё Логово беснующихся водных змей превратилось в ледяную скульптуру.
Это было секретное искусство клана Гунъян, великого рода Цинь, — Темница темного льда.
Вступивший в эту темницу на первом вдохе покрывался инеем, на втором его кровь замерзала, а на третьем тело цепенело и умирало.
Водяные змеи превратились в ледяных, а тело Цзо Гуанле покрылось белым инеем.
Гунъян Бай молча наблюдал за происходящим. В следующий миг кровь Цзо Гуанле должна была замёрзнуть.
Но!
Внезапно он услышал шум бегущей реки — бурный, грохочущий, подобный яростным волнам. Это кровь Цзо Гуанле мчалась по его жилам!
Разве великие реки замерзают от зимнего инея?!
Внезапное буйство крови словно взорвалось древним голосом, в котором слышались и боль, и безумный восторг:
— Вскипание! Крови! И сожжение! Души!
Огненное одеяние горело, длинные волосы горели, брови и глаза горели, плоть и кровь горели, душа… горела!
Тело и воля, жизнь и душа — всё без исключения охватило пламя.
Оковы водной змеи и Темница темного льда мгновенно рассыпались. В белом тумане пара Цзо Гуанле предстал весь в огне.
Он опустил голову и посмотрел на пылающую руку, словно ощущая силу этого запретного искусства императорской династии.
Затем резко взглянул на Парящего ястреба с клинковыми перьями в небе!
В тот миг, когда их взгляды встретились, мужчина в железной маске решительно рухнул вниз.
Драгоценный Парящий ястреб с клинковыми перьями… в одно мгновение сгорел дотла!
Цзо Гуанле скрестил руки, и в воздухе распустились огненные цветы. В мгновение ока они превратили всё вокруг в море пламени.
Жаркий огонь испепелял небо и землю.
Даже мрачные тучи, собранные высоко в небе Формацией Девяти Зловещих Темных Сил, словно стали хворостом для этого пламени!
Искусство Огненных цветов, испепеляющих город было, пожалуй, самым гениальным творением Цзо Гуанле. В девятнадцать лет он с его помощью за один бой разрушил город!
Огненные цветы были ослепительно прекрасны — и обладали столь же ослепительной мощью.
Мужчина в железной маске, падая вниз, широко раскинул руки. Каждый палец соединяла полупрозрачная нить, другой конец которой уходил в медный ящик. Он резко дёрнул пальцами!
Марионеточный ворон!
Его пальцы заплясали, словно он плёл цветы, и из медного ящика вылетели бесчисленные механические вороны, бросившись навстречу огненным цветам. Каждый ворон мог погасить один цветок, но цветы казались бесконечными, а воронов было мало.
Гунъян Бай не успел оправиться от ответного удара после разрушения Темницы темного льда. Он прижал указательный палец к подбородку и внезапно открыл рот! Белый холодный туман хлынул наружу. Куда он достигал, там огненные цветы гасли.
Секретное искусство крови клана Гунъян — Морозное дыхание.
Восемнадцать приведённых им практиков в чёрных одеяниях тоже начали складывать печати.
Белый пар, возникший при столкновении огненных цветов и инея, собрался высоко в небе в тучи.
Внезапно хлынул проливной дождь, а пронзительный свист рассёк воздух.
Восемнадцать практиков объединили свои искусства, создав Непрерывный ливень!
Огненные цветы, иней и проливной дождь на короткое мгновение сосуществовали в воздухе, складываясь в ослепительную картину.
На фоне этого великолепия красивый мужчина в огненном одеянии внезапно запрокинул голову и взревел:
— Сила предельного пламени, испепеляющая небо и кипятящая море! Прародитель Чжужун, войди в моё тело!
Внутри его тела внезапно начала разрастаться искра огня, отличавшаяся от остальных своей мягкой, медленной теплотой.
Одного этого изменения хватило: вороны вспыхнули сами собой, мрачные тучи мгновенно рассеялись, а проливной дождь исчез без следа!
В одно мгновение исчезли все звуки и краски!
Лицо Гунъян Бая резко изменилось:
— Откуда у него Семя Чжужуна?! Как он может активировать Истинное тело Чжужуна?!
— Вот кто такой Цзо Гуанле… — мужчина в железной маске раскрыл за спиной пару механических железных крыльев и завис рядом с Гунъян Баем. Его голос стал настолько тяжёлым, что в нём словно не осталось ни единой светлой ноты: — Человек, который почти в одиночку прорвался через заставу Ханьгу!
В бесконечно разрастающейся силе огненного пути из семи отверстий Цзо Гуанле вырвалось пламя.
— Иди сюда, Мо Цзинъюй!
— Гунъян Бай!
Он небрежно взмахнул рукой, и огненный дракон рассёк воздух, заставив Гунъян Бая и остальных поспешно отступить.
— Какой ещё знатный род! Какой ещё великий клан! Какие ещё гении! Неужели вы осмеливаетесь хвастаться этим передо мной?!
Похоже, Семя Чжужуна обжигало его до безумия. Он утратил рассудок, а его чувства вышли из-под контроля.
— Позор рода и ненависть к государству не смоет даже вода всех рек и морей!
Битва на Долинной равнине была проиграна. Казалось, он слышал плач тысяч семей Чу.
А ещё ему чудилось, будто в огне он видит отца, погибшего в бою, когда Цзо Гуанле было четырнадцать… словно отец что-то ему говорил.
Что именно… он говорил?
Цзо Гуанле рассмеялся. Он смеялся так сильно, что из глаз выступили слёзы, но пламя мгновенно их испарило.
— Вот моя голова! Кто осмелится её срезать?
За его спиной смутно проступил величественный божественный силуэт, державший в руке огненного дракона.
Наконец он сжёг всё и сам растворился в огне.
— Убить моё тело могу только я сам. Сжечь мою душу способен лишь Чжужун!
В его алых, пылающих глазах наконец исчезли все чувства.
На окружавших его нападавших обрушилась лишь ледяная жажда убийства.
— Умрите!
Мо Цзинъюй завёл руку за спину, собираясь открыть висевший за плечами медный ящик и применить последний способ спастись. Но его рука непрерывно дрожала, и он не мог выдавить из неё ни капли силы.
В пределах его духовного сознания больше не существовало ни пустоши, ни разрушенной обители, ни единого человека. Только огонь, только бескрайние волны пламени. Яростное пламя почти искривляло пространство и почти испепеляло его мысли.
Что он значил перед лицом такой силы? Чем отличался от тех нищих, что уже погибли?
…
На горизонте вспыхнул холодный свет и понёсся с запада.
Одного взгляда краем глаза хватило Гунъян Баю, чтобы ему показалось, будто этот свет режет ему глаза!
Он не успел ничего выяснить. В тот самый миг, когда он заметил холодный свет, тот уже достиг Цзо Гуанле и, обвившись вокруг него, промелькнул дальше!
Рёв Цзо Гуанле оборвался.
— Как же вы шумите.
Внезапно появился молодой мужчина в белом одеянии.
Его лицо было холодным до крайности. Он стоял вполоборота, словно навсегда сохранял расстояние между собой и всем миром.
Медленно убирая меч в ножны, он произнёс ровным голосом, в котором не было ни малейшего колебания:
— Умолкни.
Голова Цзо Гуанле рухнула вниз и дважды прокатилась по земле. Но из-за применения Вскипания крови и сожжения души из шеи не вырвалось ни капли крови.
Лишь теперь в воздухе раздался резкий, подобный грому, свист!
Это был звук, с которым меч мужчины в белом одеянии пришёл с запада и рассёк небесную твердь!
…
Гунъян Бай и Мо Цзинъюй переглянулись. В глазах обоих застыл невероятный ужас.
— Ли И, я действую по приказу господина Ин У…
Но Гунъян Бай успел произнести лишь эти слова, после чего замолчал, тут же схватил голову Цзо Гуанле и развернулся, чтобы улететь.
Потому что мужчина в белом одеянии уже перевёл на него взгляд.
Его волосы, брови, глаза и даже уголки губ были остры, словно мечи. И всё же взгляд оставался почти мягким в своей безмятежности.
Но за этой мягкостью скрывалось холодное безразличие, от которого пробирало до дрожи.
Будь то гений, унаследовавший древние знания Школы Мо, или представитель прославленного рода, чья кровь была известна всей Поднебесной, — никто не осмелился спросить почему и никто не произнёс лишнего слова.
…
Цзо Гуанле умер, но огненное Семя Чжужуна в его теле не исчезло. Оно продолжало медленно разрастаться.
Эта сила была слишком велика для Цзо Гуанле, уже достигшего предела. Он был лишь искрой, лишь проводником, который своим гением и решимостью позволил великой силе Истинного тела Чжужуна хоть на миг выплеснуться в этот мир.
Мужчина в белом одеянии достал чёрный жетон и молча посмотрел на него.
Чёрный жетон долго хранил безмолвие. Наконец из него раздался властный голос:
— Мы квиты.
Едва голос стих, необычный материал жетона словно не выдержал его силы: жетон мгновенно рассыпался на бесчисленные чёрные осколки, просочился между пальцами Ли И и зашелестел, падая вниз.
Лишь после того, как все практики ушли, а жетон в его руке рассыпался, Ли И слегка наклонил голову и посмотрел на разрастающееся Семя Чжужуна.
Он протянул тонкую белую руку и сложил пальцы чашей.
Только теперь, когда никто не мог этого заметить, среди привычных мягкости и холодного безразличия проявилась детская непосредственность.
Он тихо произнёс:
— Бум!
В тот же миг, когда его пальцы разжались, Семя Чжужуна взорвалось.
Невидимая сила сдержала взрыв, не позволив ему распространиться. Она лишь разнесла тело Цзо Гуанле на бесчисленные куски плоти.
Алые огненные цветы расцвели в маленьком замкнутом мире, в одно мгновение раскрыв ослепительное великолепие.
Эта предельная красота была предназначена лишь одному зрителю.
Уголки губ Ли И слегка приподнялись, но уже в следующее мгновение он вновь стал невозмутимым.
Фейерверк закончился.
Он не стал смотреть, что осталось от тела Цзо Гуанле, и не испытывал ни малейшего сожаления. Обернувшись в сияние меча, он в одно мгновение исчез вдали.
…
От начала до конца этой битвы, развернувшейся у безымянной разрушенной обители, никто не обратил внутрь неё ни малейшего внимания.
Для могущественных практиков слабое государство Чжуан не заслуживало даже мимолётного взгляда. Для трёх тысяч ли земель государства Чжуан город Фэнлинь был мал, как пылинка. А даже для самого маленького города Фэнлинь эта заброшенная обитель на окраине давно была забыта.
Но в разрушенной даосской обители всё же кто-то был.
Нищий, находившийся при смерти и ожидавший лишь последнего вздоха.
Он уже приготовился умереть и терпеливо ждал смерти, но пока ещё не умер. Более того, от начала до конца он «слышал» эту великолепную битву.
Когда битва закончилась, всё погрузилось в тишину.
Он всё ещё был жив.
Возможно, ему повезло. Но слово «везение» совершенно ему не подходило. Его лохмотья, болезненно худое лицо и почти угасшее дыхание — всё говорило о несчастье.
И всё же он оставался жив.
Он подумал, затем с трудом перевернулся и выкатился из-под жертвенного стола.
Стиснув зубы, он собрал все силы и медленно, пошатываясь, поднялся.
И всё же он встал.
От жертвенного стола до выхода из обители было сто тридцать семь шагов.
От входа в обитель до тела Цзо Гуанле — ещё триста двадцать четыре.
Нищий молча считал шаги и без конца повторял себе, что осталось совсем немного.
Совсем немного.
Каждая мышца его тела протестовала и дрожала.
Никто не знал, откуда в нём брались силы продолжать путь.
Его удивительная сила воли осталась без свидетелей.
Теперь он стоял перед телом Цзо Гуанле, и это странствие наконец подошло к концу — если груду разрозненной плоти ещё можно было назвать телом.
Он медленно, очень медленно опустился на корточки. Но сидеть на корточках оказалось слишком тяжело, и он просто сел.
Он был действительно тяжело болен. Даже сквозь покрывавшие его лицо грязные пятна проступала болезненная бледность.
Его руки тоже дрожали.
Он дрожащими пальцами шарил в груде плоти.
Куски мяса, куски мяса, осколок кости, обломок какого-то металла, снова куски мяса, фаланга пальца, неузнаваемая половина деревянного останка…
Бутылка!
Перевернув комок крови и плоти, в котором уже невозможно было узнать первоначальную форму, он обнаружил половину нефритовой бутылочки!
Горлышко полностью оторвало взрывом, осталась лишь нижняя часть.
Нищий сдерживал тяжёлое дыхание и осторожно поднёс нефритовую бутылочку к лицу.
Он аккуратно снял кусок плоти, закупоривавший бутылочку, и заглянул внутрь.
Там осталась лишь одна пилюля — чёрная, блестящая и идеально круглая. Дыхание нищего замерло.
Он узнал её. Пилюлю открытия меридианов, о которой мечтал день и ночь, которую когда-то получил — и затем снова потерял!